Чтобы радиоактивный урожай не попал на стол. Воспоминания ликвидатора

26 апреля отмечается Международный день памяти жертв радиационных аварий и катастроф. В этот день в 1986 году произошла авария на Чернобыльской АЭС. Анатолий Антонович Тышкевич - Президент Международного союза общественных организаций пострадавших «Союз рабочих Чернобыля», участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1986 -1988 годах – дал эксклюзивное интервью журналисту 17 News.

«Никто не понимал, что делают и для чего. Например, была дана команда засыпать чем попало ядерный костер»

Журналист: Где Вы находились, когда произошла Чернобыльская катастрофа?

Тышкевич: Я работал начальником конструкторского бюро № 5 на заводе «Эталон». Это – военный завод, который выпускал дозиметры. Все наши сотрудники выехали на дозиметрические пункты: контролировать уровень радионуклидов (радиации).

Я был командирован в Москву для тестирования тех приборов, которые поступали из-за рубежа (подобные выпускали и советские заводы). Как часы сверяют: ставят время – время «Ч». Прибыл на скором поезде в 4 часа ночи. До 6 утра ждал, пока начнет работать столичное метро. Разговорился с одним летчиком. Мужчина оказался пилотом рейса «Адлер-Ленинград». Он рассказал: у них маяком была Чернобыльская труба. Они прошли на высоте 12 тысяч метров, но когда приземлились, у них на колесах было 6 рентген. И всех этих пассажиров стригли, брили и переодевали.

Тогда я возвратился в Киев, подал заявление об увольнении с завода и добровольно отправился в Чернобыль. Почему? Потому что мне довелось монтировать первую мирную атомную станцию, первый синхрофазотрон. Не считаю себя большим специалистом, но хоть что-то в этом понимал.

В Чернобыле столкнулся с генералами. Они выполняли военные приказы из Москвы, которые были один глупее другого. Никто не понимал, что делают и для чего. Например, была дана команда засыпать чем попало ядерный костер. Потому что в реакторе - 489 твэлов (тепловыделяющих элементов – С.З.). Часть – разрушена, а около 27 твэлов продолжали работать и выделять тепло.

Для сравнения: на первой атомной станции (лабораторной), когда ее запускали, был 1 твэл. Величиной она была всего с обычный 5-этажный дом. Причем, была умнее сделана, чем последующая. Однако это умное изделие было дорогим, поэтому перешли к более простым вариантам.

«Необходимо подтянуть орудие самого большого калибра (какую-нибудь гаубицу) из Киевского военного округа. И прямой наводкой шарахнуть»

В Чернобыле говорю: что вы делаете? Нельзя засыпать! Они: а что? Отвечаю: необходимо подтянуть орудие самого большого калибра (какую-нибудь гаубицу) из Киевского военного округа. И прямой наводкой шарахнуть.

Они: ты что – дурной? Взрыв будет! Я отвечаю: взрыва уже не будет, он уже был. Нужно раздвинуть угли костра, чтобы он потух. Потому что часть работающих твэлов продолжает в открытую атмосферу излучать тепло.

Говорю: вы в школу, наверное, ходили, физику учили? Видели, как сваривают рельсы трамвая? Приблизил электрод – есть дуга, отодвинул электрод – нет дуги. Если раздвинуть стержни, прервется цепочка – прекратится выделение тепла.

Но из Москвы поступила команда: засыпать! Что только ни сыпали! Бросали свинец с вертолетов в жерло этого костра. Я говорю: что вы делаете? Нельзя свинец бросать! Неужели вы не понимаете, в школу не ходили? Свинец плавится при температуре 348 °C, а в костре 8 000 °C! Он, не долетая до пламени костра, испаряется. Превращается в окись свинца: легкие лепестки. Малейшее дуновение ветра – и лепестки, словно снежинки, разносит на десятки километров! Люди дышат, дышат животные.

Пришлось уничтожить весь скот, который был в Чернобыльской зоне и подышал этим свинцом (а он стал радиоактивным, поскольку попадал прямой наводкой в исходящий луч).

Я долго болтался там, подавал советы и обоснования, написал трактат о рациональном использовании 30-километровой зоны вокруг Чернобыльской АЭС. Потом меня зачислили начальником отдела этой станции. Интересно, что мне предлагали оклад в 22 раза выше, чем оклад, на который я пошел. Конечно, я сам себя наказал. Одно дело – 230 рублей, другое – 5 000 рублей. Разница есть.

- Это из-за воспитания, альтруизма Вы не согласились?

- Нет. Это - по-совести. Я не мог. Я все прекрасно понимал.

 «Через три дня человек превращался в потенциальный труп!»

 Позволю себе краткое отступление. У меня - диплом агронома, почетное звание «Лучший рационализатор» Минсельхоз СССР, я - автор более 1 тысячи рационализаторских предложений. Кукурузу выращивал выше, чем двухэтажный дом (звучит как фантазия, но это – правда; есть съемки в архивах на пленках). Мечтал тогда обеспечить «реки молока» и «горы мяса».

Однако десятки тысяч людей каждый день бросали на этот объект. А они - без обмундирования! То есть, без защитных средств. Поэтому я отказался от любимой работы, а начал обеспечивать поступающих людей разными устройствами, средствами защиты. Людей ведь бросали в пекло! Через три дня человек превращался в потенциальный труп!

До 5 июня 1988 года я работал в Чернобыле. Потом меня вызвали по ВЧ (правительственной связи – С.З.) в Москву. Все мои труды, которые я написал, что делать в Чернобыльской зоне, я посылал в ЦК, в обком, в горком партии. Кто-то их прочитал в столице.

В Москве дали слово. Когда начал выступать, распорядитель поднялся и сказал: не перебивать, время не ограничивать, а вопросы – в письменном виде. Ответы – после обеда. Я с утра и до конца рабочего дня (без подготовки) отвечал.

По запискам я понял, почему гибнет Советский Союз. Полная некомпетентность! Я практик: начинал работу с грузчика, кочегара. Без партбилета дошел до должности директора комбината, а потом – до ведущего специалиста в Москве, который курировал строительство 365-ти заводов! Меня «вез» технический авторитет.

Так вот, когда в Москве начали задавать вопросы из научного отдела (там сидели мальчики-отличники Бауманского училища). У нас, говорят, прибавка урожая большая, что делать?

«Сделайте так, чтобы радиоактивная прибавка урожая не попала к вам на стол»

Отвечаю: ребята там за прибавку урожая уже на пиджаках лычки прокололи, ждут ордена. Пусть получают! А вы сделайте так, чтобы эта радиоактивная прибавка урожая (в виде мяса, молока) не попала к вам на стол (в Ленинград, Краматорск, Запорожье).

Только потом я осознал одну особенность. Нигде не было видно ни одного журналиста! Ни одного объектива, ни одной камеры. Но утром вышла статья в газете «Правда».

А когда шел с двумя российскими депутатами в Кремль, то охрана даже не взглянула на мои документы. Говорят, Вы проходите, а этих депутатов – в бюро пропусков. Думаю, в чем дело? Оказывается, у них – общая охрана, они уже видели мое фото. Я был занесен в списки Верховного Совета СССР, так что в любое время мог приходить без оформления пропуска.

А в УСССР мой авторитет всех пугал: а чего он ничего не боится? Правительственная комиссия не может решить, а он решает вопросы!

Изделия Украина получала: одну единицу в год.

- О каких изделиях идет речь?

- Те изделия, которые были нужны в Чернобыльской зоне: таблички с предупреждениями, например. Мне говорят: не получается (и политбюро, и правительственная комиссия). Я сам был сильно облучен и лежал в отделении лучевой патологии (в Пуще Водице). По телефону, по старой памяти (поскольку ранее работал в Москве), я наводил справки: кто это изделие выпускает. Зная меня, называли завод, город, где находится. Я звонил туда и не просил, а расспрашивал, что у них – плохо, чем помочь этому заводу? А они говорят: то-то и то-то. Опыт решения хозяйственных вопросов у меня был.

А в современной Украине есть комитет в Верховной Раде. Ни разу никто из представителей к нам (общественной организации С.З.) не приехал, не поинтересовался. И преступление продолжается каждый год: под именем парламентских чернобыльских слушаний.

 «В зале сидят одни чернобыльцы. Ни одного представителя Верховной Рады, ни одного представителя администрации президента»

- Что происходит?

- В президиуме во время слушаний должны сидеть министры. Может быть, и президент (катастрофа – глобальная: миллионы людей пострадали). А получается, что в зале сидят одни чернобыльцы. Ни одного представителя Верховной Рады, ни одного представителя администрации президента! Никого!

- В прошлом году или в нынешнем?

- Каждый год это повторяется. Это такой абсурд, такое наплевательское отношение к своему народу! Тем более, что официально признано: чернобыльцев – 3, 6 млн. человек. При этом, потеряв совесть, забыли киевлян, а через Киев шли все грязные потоки транспорта! Листья собирали и вывозили каждый год!

- Кто ликвидировал аварию в Чернобыле? Откуда приезжали ликвидаторы?

- В Чернобыль приезжали ликвидаторы со всей страны под названием Союз Советский Социалистических Республик.

За 30 лет я не получил ни одной путевки: ни в дом отдыха, ни в санаторий. А я – президент первой в мире чернобыльской организации, которая сняла табу, привезла в Украину первые законодательные акты, обеспечила издание в Москве первого постановления Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Главное из постановления перешло во все законы. В Москве был проведен всемирный круглосуточный телемарафон. Были приглашены известные личности (в первую очередь артисты).

- В каком году это происходило?

- 1990-й год. Имена и высказывания самых известных артистов были восприняты весьма авторитетно на Западе. Тогда Украина начала получать международную помощь. Но мы этой помощи лишены. От государства Украина не получили ни одной гривны.

Мы собрали и внесли деньги на паевое строительство. У нас есть письма банка, спецслужб и строителей, что деньги получили, купили кирпич, бетон. Построили, но, говорят, не строим квартиры и офисы, а строим кварталы и отдаем городу, а город банкует. А в руководстве города – вор на воре. Меняются воры, друг другу эстафету передают.

Многие чернобыльцы получают какую-то помощь из местных бюджетов. Например, в Белой Церкви к ним лучше относятся. Чем-то помогают. А единой государственной политики нет.

«Врач говорит: лекарство есть. Но пойди, купи шприц, вату, спирт, потому что этого у нас нет»

- К слову, социальные гарантии. До войны и сейчас. Сравните.

- Даже в первобытном обществе была какая-то дисциплина. У нас имеется полусекретное решение (для своих) пенсионного фонда. Советский трудовой рубль (500 г мяса можно было купить за него) перевести в гривну. А точнее       1 рубль – это 20 копеек. Платить без права индексации. Дать вам 20 копеек: принеси мяса. Надо семью накормить, и чтобы осталось на лекарство. Вы пойдете в магазин, даете 20 копеек. Говорите: мне 500 г. А Вам улыбнутся и скажут: вот на эти 20 копеек, если нарезать мясо, то, что останется на ноже – вам. Остальное – олигархам. Такие гарантии у нас социальные!

Недавно выписался из приличного заведения: Центр радиационной медицины. Накопленному опыту могут позавидовать за рубежом. Чернобыльцы должны бесплатно обеспечиваться лекарствами. А врач говорит: лекарство есть. Но пойди, купи шприц, вату, спирт, потому что этого у нас нет. Каждый день ты вынужден платить 100-150 грн. А некоторых дорогих лекарств в этом центре нет.

- Сколько может продолжаться курс лечения?

- Больше 15 дней мало кого держат. Мне прямо сказали: мы тебе уже ничего сделать не можем. Правда, в прошлом году (8 декабря) они меня спасли. Меня бы уже не было в живых. Шесть капельниц в сутки делали.

- Онкология?

- Нет, воспаления легких. Организм ослаблен. Просветили позвонки – нужно консервативное лечение.

Получаю пенсию не полностью, а 50 % (по распоряжению Николая Азарова). 50% процентов не забираем, а кладем на депозит. А Гонтарева сказала: курс доллара не 8, а 25 грн. Получилось, из депозита – одна треть. Остальное я получаю: 400 грн. Но у меня есть организация, а большая половина пенсии идет на ее поддержание.

Больше всего размер социальной помощи получают ликвидаторы в Азербайджане (около 240 долларов – С.З.). А наши - 1800-2000 гривен. А теперь это надо делить на три. Если реальный прожиточный минимум с первого апреля – 5558 грн, то чернобыльцы получают меньше. Какой вывод? Кто презирает тех, кто вчера спас страну, страну теряет.

 

Беседу провел журналист 17 News – Сергей Зленко.

Загрузка...